«Мне всегда были любопытны всякие протестующие. И когда наш фильм вышел, я решил не стоять в стороне. Я прочёл в Asbury Park Press, что в мультиплексе Sony, нашем кинотеатре в Итонтауне, будет митинг протеста. И говорю: “Ёксель. Я тоже � очу”.  Написали, что придёт толпа в полторы тысячи.Я говорю: “Полторы тысячи? Из мои� краёв? Наверняка будут знакомые, ведь в одну церковь � одили. Глядишь, и мама будет. Тоже � очу!” Зову жену: “Айда на митинг”. А она мне: “Совсем ёбнулся?” Я ей: “Не-не, айда, прикольно же!” Она такая: “Ну, не знаю, не знаю”. Я говорю: “Позовём Брайана… (это мой друг, Брайан Джонсон) …позовём Брайана, он с нами пойдёт”. Звоню Брайану: “Брай, сгоняем на митинг против фильма?” Он такой: “Уже полгода мечтаю”.

Подъезжаем… и полторы тысячи рыл оказались пятнадцатью рылами. Вижу у дороги горстку людей – далеко-далеко от кинотеатра.  Говорю: “У� ты, а это кто это такие? А, наверно, пришли поглазеть на митинг”. Паркуемся, а это и есть митинг. Вылезаем со своими табличками. Мы с Брайаном оказались моложе собравши� ся лет эдак на пятьдесят. В общем, всем под шестьдесят пять, минимум полтинник. Все бормочут молитвы, один держит огромное распятие с Господом нашим. В стандартной позе. Короче, распятие, все читают молитвы, которые я знаю на зубок после стольки� лет католической школы. А Брайан – нет, и я ему:  “Под� ватывай и повторяй за мной”. Читаю: “Отче наш, сущий на небеса� …” А Брайан: “… …Господь… …Иисус… …Иосиф…” Я ему: “Нет такого в ‘Отче наш’!” Вот мы стоим, держим таблички, читаем молитвы и смотрим, а табличек-то ни у кого больше и нет. А если есть, то и близко не такие гламурные, как у нас.  Стоит один рядышком, так он свою табличку будто со дна коробки вырвал. Тупо вырезал и написал: “Догма — пло� о”. По � оду, намалевал прямо в машине. Ручкой из бардачка. Ни клея, ни блёсток, ни тебе бантиков-ленточек. Короче, тяп-ляп. Стоит рядом со мной. Я держу табличку. Он держит свою – вот такого размера. А я держу свою – вот так. Она с уличный баннер.  Читаем “Отче наш”, он держит эту фигульку, я стою рядом. Он такой: ”Отче наш, сущий на небеса� , да святится имя Твоё, да приидет…” и отставляет свою табличку, потому что стало стыдно при взгляде на мою красотищу. А одна дама неподалеку – между нами три-четыре человека – видимо, углядела наши таблички, то ли когда мы под� одили к сборищу, то ли когда уже стояли, протиснулась между молящимеся и говорит: “Уберите-ка от гре� а”. Я ей: “Почему?” Она мне: “Ну, нельзя такого писать”. И показывает на “Догма? Да говно!” Говорит: “Давайте-ка, убирайте”. Я ей: “Так я ж выступаю против фильма!” Она мне: “Нельзя такого… Такая помощь нам не нужна. Мы так не выражаемся”. Я говорю: “Но это же ж правда! Фильм же ж такой!” И она мне: “Ну, � отя бы уберите это слово! Уберите это оскорбительное слово”. Я говорю: “Тогда получится ‘Догма? Да’”. Она говорит, “Ну, уберите � отя бы две буквы”. Я ей: “Ладно”. Подгибаю лист. И теперь табличка гласит: “Догма? Да гов”. Она возвращается на место. Про� одит с четверть часа… А стоим уже минут сорок. Подъезжают репортёры.  Честное слово. Подъезжает фургончик. ”Новости 12-го канала” — наши местные. И вот я стою, смотрю на ни� . Думаю: “Начинается интересное”. Хотел было дёрнуть, но решил: “Хуй с ним, не догадаются. Эти не догадались, – тем-то куда”. Вы� одит дамочка. Журналист. Непло� о одета. А в рука� — блокнот. И вдруг… смотрит прямо на меня. По� одила, осмотрелась. Возвращается и смотрит в блокнот. И направляется к нам. Брайан такой: “Бля”. Дамочка под� одит. Тычет мне в лицо блокнотом, глядит на меня. И спрашивает: “…Вы — он?” А я ей: “Нет. Вот — Он” (показывает на распятие с Иисусом). Господь-то с нами. И она такая:  ”Нет, вы — он? Вы — тот самый?” Я ей: “А, нет. Нет. Но нас все путают”. Она мне: “Ответите на парочку вопросов?” Я ей: “Да ради бога”. Я ведь СМИ-проститутка. Так что, даже выступая инкогнито, никогда не прочь дать интервью. Вот она подзывает оператора, тот запускает камеру,  и она спрашивает: ”Итак, что вы здесь делаете?” Отвечаю: “Выступаем против фильма”. Она мне: “Та-ак. А вы его смотрели?” Отвечаю: “Нет, нет”.

Говорю: “Нет-нет, но говорят, фильм просто отвратный”. Она мне: “Ясно. А прочие фильмы того же режиссёра вы видели?” Я ей: “Нет, нет… Ну, глянул ’Клерков’, — здорово посмеялся! Но други� смотреть не собираюсь. А уж тем более этот”. Она такая: “Ясно. А как вас зовут?” А я ей: “Б… Брайан Джонсон”. А Брайан рядом: “Бля”. Она мне: “А есть удостоверение личности?” Говорю: “А как же”. Она мне: “А можно взглянуть?” Я ей: “В бумажнике осталось. А бумажник я не взял”. Она мне: “Почему?” Я ей: “ Ну, взгляните на эти морды ”. Она от� одит, снимает всю колонну. Снова снимает меня и снова что-то шепчет оператору. Джонсон говорит: “Нам определённо пора”. Наконец, они уезжают. А вечером в новостя� по 12-му каналу, как и следовало ожидать, “Брайан Джонсон” рассказывал, до чего отвратен фильм “Догма”. Звонит мама: “Там паренёк по телевизору — ну как две капли ты” …» (Источник: dracula-x.livejournal.com )